Название: Семейный диагноз и семейная психотерапия - Эйдемиллер Э. Г.

Жанр: Медицина

Рейтинг:

Просмотров: 1512

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 |


11.2. Практические аспекты системной психотерапии Б. Хеллингера

Б. Хеллингер исходит из положения, что многие люди, как здоровые, так и больные, всю жизнь живут в соответствии с каким-либо внутренним образом, который представляет собой определенную историю (тему) — некий ход жизненных событий. Образы имеют разное происхождение. В одном случае в их основе

311

лежит собственный детский психотравмирующий опыт, аналог которого человек неосознанно может находить в сюжете какой-либо сказки. К числу таких универсальных тем можно, к примеру, отнести сказку «Красная Шапочка» (история о том, как ребенка совращает старший родственник) или «Спящую красавицу» (история о том, что, проспав сто лет и затем проснувшись, можно по-прежнему быть юным и прекрасным). При этом сказочные решения таковы, что поощряют Красную Шапочку одну идти через лес и доверять уговорам Волка, а Спящую красавицу побуждают продолжать спать. Однако если у Красной Шапочки зародится мысль о возможной опасности, а у Спящей красавицы о том, что через сто лет она не будет столь юна, то первая станет менее доверчивой и более осмотрительней, а вторая постарается проснуться пораньше. Таким образом, имеются внутренние образы, сковывающие развитие личности, являясь всего лишь иллюзией, и такие, которые личность освобождают.

Во втором случае человек находится под влиянием истории, никак не связанной с его детским опытом. Например, мужчина очарован историей Одиссея и не отдает себе отчет, — почему. Б. Хеллингер считает, что в этих случаях история относится к другому лицу, играющему особую роль в семейной системе, к которой человек принадлежит. Как правило, это член семьи, у которого была тяжелая судьба, он был исключен по каким-то причинам из семейной системы или освободил свое место внутри нее для кого-то другого. Семейная история, основанная на травматичных событиях и переживаниях, происшедших в другом месте и в другое время, нередко становится сценарием для реального воплощения в жизни. Например, если в семье первым ребенком был мальчик, умерший сразу после родов, то появившемуся на свет второму ребенку (девочке) иногда передается роль умершего — надежды семьи, носителя профессионального и социального успеха, опоры и защитника родителей. Но в этой, несвойственной ее полу, роли девочка не всегда добивается успеха. Если в своем супружестве женщина не была счастлива и все время искала любовь на стороне, то ее дочь или внучка в дальнейшем так же могут быть не удовлетворены своей семейной жизнью, несмотря на внешне удачное стечение обстоятельств (брак по любви, уважение между супругами, наличие любимых детей, материальный достаток и пр.).

Для решения конфликтов, которые охватывают несколько поколений семьи, Б. Хеллингер предложил метод семейной расстановки, который позволяет выразить внутренние образы, ограничивающие возможности человека.

Метод семейной расстановки является групповым, но он не предназначен для работы со всеми родственниками. Хеллингер проводит терапию только со взрослыми, считая, что если на прием придет вся семья, то дети могут потерять уважение к родителям, а это слишком большая цена. Терапевт работает с одним взрослым или с супружеской парой, корректируя их взаимодействие с детьми. По мнению Хеллингера, о разговорах родителей с терапевтом детям знать вообще не обязательно.

В расстановке семья одного из членов психотерапевтической группы представлена другими людьми из этой группы. Как считает Хеллингер, это обладает очень большой силой воздействия. Если бы человек включал в расстановку членов собственной семьи, то существовала бы опасность того, что актуальные отношения между родственниками затруднят воплощение внутренних образов.

312

До начала расстановки психотерапевт выясняет, кто принадлежит к семейной системе, и расспрашивает о решающих событиях из жизни семьи: смерть родственников, самоубийства, расставания, разводы, несчастные случаи и пр. При этом рекомендуется не давать никаких характеристик персонажей и обращать внимание только на самые необходимые сведения. Уже во время расстановки определяется, какие лица освободили место в системе или были исключены из нее (в результате аборта, отказа от внебрачного ребенка, развода, самоубийства и пр.).

Расстановка проводится следующим образом. Протагонист, в соответствии с заявленной проблемой, создает внутренний образ своей нынешней семьи. На роли членов семьи (в том числе и себя самого) он выбирает исполнителей среди участников психотерапевтической группы и помещает их на то или иное место в соответствии со своим внутренним образом. Протагонисту дается следующая инструкция: «Свою систему ты расставляешь, полностью ориентируясь на свои ощущения, так, как ты, согласно своему внутреннему образу, видишь отдельных людей по отношениюдр^уг к другу. Внутренний образ проявляется только во время расстановки. Так что забудь все, что наметил себе заранее. Ты только указываешь место, никаких жестов, никаких фраз, никаких направлений взгляда». После того, как участники расположены, следует еще раз повторить, кто кого должен изображать.

Расстановку могут делать только те члены психотерапевтической группы, которые относятся к ней со всей серьезностью. Обычно протагонист берет каждого из участников за руку или дотрагивается до него. Потом отводит его на определенное место. Если человек сосредоточен, то и он делает это медленно. Он постоянно взвешивает: это сейчас так или нет? Для проверки соответствия расстановки внутреннему образу можно обойти вокруг расставленной системы.

Во время самой расстановки никто не должен ничего говорить, ни тот, кто ее осуществляет, ни остальные участники. Когда дается слишком много сведений, это отвлекает. Б. Хеллингер просит участников сосредоточиться на их внутреннем ощущении, забыть собственные цели и намерения и регистрировать те чувства, которые приходят при перемещении или когда в расстановку вводятся другие люди.

Затем по просьбе психотерапевта все участники по очереди сообщают, что они переживают, занимая соответствующие места в выстроенной протагонистом семейной системе.

Инструкция: «Предоставьте себя происходящему и почувствуйте, как реагирует ваше тело, даже если ощущения ваши совсем не те, что ожидались. И просто, без критики, расскажите о том, каково вам на этом месте и что у вас на душе. Нередко человек испытывает пугающие или запрещенные чувства. К примеру — облегчение, когда другой уходит или умирает, или испытать тягу к запретным отношениям. Если об этом не рассказать, можно упустить что-то важное. Поэтому здесь нужно отказаться от какой-либо цензуры или купюр и быть откровенным».

Таким образом, участнику расстановки необходимо сосредоточиться на непосредственном внутреннем чувстве и выразить его словами; освободиться от цензуры переживаний, если они противоречат его меркам ценности; не преследовать никаких других целей, кроме той, чтобы воспринимать внутренний процесс и сообщать о нем.

313

В случае, если терапевт не уверен, что кто-то описывает реально испытываемые чувства, он может попросить другого члена группы занять его место и рассказать о том, каково ему здесь. В подавляющем большинстве случаев чувство первого подтверждается, а вместе с этим подтверждается и предположение о том, что они определяются местом в выстроенной системе. Наблюдая за расстановкой со стороны, бывает невозможно предсказать, какими будут ощущения отдельно взятого человека. Небольшие позиционные перемещения могут привести к их удивительным трансформациям.

В заключение Б. Хеллингер с учетом обратных связей исполнителей вносит ряд изменений в семейную систему (которые часто представляют собой важные с терапевтической точки зрения промежуточные шаги). В результате формируется образ-решение, в котором у всех членов семьи, включая тех, кто был в свое время исключен из системы, есть так называемое «хорошее место».

При расстановке образа-решения существует определенная иерархия, которой необходимо придерживаться. Хеллингер считает, что система приходит в порядок, только если иерархическая последовательность верна. Кто имеет приоритет в семейной системе, тот стоит на первом месте. Обычно это тот член семьи, который отвечает за ее безопасность и тем самым создает пространство, в котором семья может развиваться. Поэтому сначала идет муж, затем, слева от него жена, хотя в действительности они могут быть равноправны. Однако если муж — инвалид или он давно болен и безопасность семьи должна гарантировать жена, то она в таких случаях занимает первое место. Дальше движение идет справа налево по часовой

стрелке.

Хеллингер отмечает, что если женщина в обычных условиях стоит на первом месте справа от мужа, то часто чувствует себя покинутой и не имеющей поддержки. А если мужчина находится слева от женщины, хотя ничто в семье этого не обусловливает, значит он берет на себя мало ответственности или у него иллюзия свободы. Как только он занимает место справа, то начинает чувствовать себя в ответе за семью. Таково влияние позиций.

Слева от родителей по часовой стрелке в порядке старшинства следуют дети. Хорошим построение бывает тогда, когда дети стоят напротив родителей. Мертворожденные помещаются возле братьев и сестер, а детям, не рожденным вследствие аборта (если работа с ними уместна), в расстановках-решениях лучше всего сидеть между родителями, прислонившись к ним.

Образ-решение возникает в результате взаимодействия всех участников расстановки. Это взаимодействие включает множество пробных и промежуточных перемещений, которые осуществляются под руководством психотерапевта, и фиксацию соответствующих им изменений самочувствия исполнителей. «Прежде чем дочь, к примеру, займет свое окончательное место в ряду братьев и сестер, она может быть поставлена сначала рядом с матерью, которую до сих пор отвергала... Или (участница) исполняющая ее роль в расстановке примет мать, склоняясь перед ней. Включаются те, кто был исключен из системы, а также другие лица с особыми судьбами (например, рано умершие родители родителей)» (Вебер Г., 2001, с. 223).

Для того чтобы работа была эффективной, в процессе расстановки очень важно внимательно воспринимать высказывания участников и руководствоваться

314

ими. Однако в сомнительных случаях терапевт больше полагается на свои собственные наблюдения, особенно если невербальное поведение исполнителей противоречит их отчетам. В течение всей этой фазы протагонист наблюдает и дает дополнительную информацию в ответ на вопросы терапевта. Когда найден хороший образ-решение, протагониста приглашают занять свое место в системе.

Основные моменты расстановки, которые следует учитывать руководителю: поиск решения; внимание к тому, был ли кто-нибудь, принадлежащий к системе, исключен из нее и привлечение его к участию; принятие стороны исключенного; избегание опрометчивых решений; большее доверие собственному восприятию, чем сообщениям участников; прерывание расстановки, если протагонист не относится к ней серьезно или отсутствуют важные сведения; отказ включать в расстановку больше персонажей, чем это действительно необходимо (лучше позже привлечь недостающих, чем начинать с лишними); отслеживание эмоционального состояния группы (группа должна оставаться сосредоточенной).

Если в работткихотерапевтической группы принимает участие супружеская пара и они хотят сделать расстановку своей семейной системы, то в этом случае Б. Хеллингер предлагает одному партнеру сделать расстановку актуального состояния системы и сразу вслед за этим велит другому выполнить то же самое с теми же людьми, передвинув их по-другому. Если один из супругов уклоняется от того, чтобы правильно представить систему, Хеллингер обращается к участникам расстановки с вопросом, как они себя чувствуют, — так, как и в первом случае, или по-другому.

С системной точки зрения вышесказанное объясняется следующим образом. Когда женщина выходит замуж, муж воспринимает ее вместе с ее семейной системой, причем именно с тем образом системы, который она запечатлела в своей душе. Если образ родительской семьи запечатлен как не имеющий порядка, то и жену муж воспринимает беспорядочно (и наоборот). Когда оба партнера выполняют расстановку своих систем, то смогут увидеть, где они по-разному воспринимают друг друга, и у них появится возможность сделать представление о супруге более адекватным. Подобная коррекция оказывает позитивное и освобождающее воздействие на отношения.

При использовании метода расстановки в центре внимания психотерапевтической группы одновременно находятся два сконцентрированных пространственно-временных образа. Первый из них — это образ семейного прошлого протагониста вплоть до момента проведения расстановки, то есть то внутреннее представление, которое сковывает его личность. Второй образ является образом-решением, способствующее освобождению личности протагониста. Г. Вебер так определяет эти феномены: «Первый — это пространственная инсценировка запечатленного в душе человека образа системы, частью которой он является, то есть индивидуальная метафорическая квинтэссенция всей семейной и индивидуальной истории. Базовым утверждением, отправной точкой здесь будут следующее: то место в системе, которое мы в этом образе занимаем по отношению к другим, в значительной мере определяет наши чувства и действия. Второй образ — это внутренний образ-решение или образ-будущее системы, который отвечает порядку любви, в нем у каждого члена рода есть соответствующее ему хорошее место, и этот образ, если вобрать его в себя и дать ему подействовать, обладает целительным влиянием на

315

чувства и поступки как отдельного человека, так и системы в целом» (Вебер Г.,

2001, с. 218).

Терапевтический эффект расстановки семьи обусловлен тем, что этот метод использует невербальный символический язык, а старая и новая ориентация семьи в нем соединяется в одном сжатом временном интервале. В отличие от создания скульптуры семьи, в расстановке участникам не задаются направления взглядов, определенные позы и жесты. Хеллингер считает, что построение скульптуры «связывает» и не оставляет места субъективным чувствам исполнителей. Если человека просто куда-то помещают и он стоит на своем месте, он тем не менее может сам повернуть голову, куда захочет, исходя из своей внутренней потребности. Если же заранее определить, на кого он должен смотреть, то опираться на свои переживания ему попросту ни к чему. Заданные жесты и позы только отвлекают. Когда человеку никаких других указаний, помимо расположения, не дают, то он может ощущать даже внезапно развившиеся у него симптомы (например, вдруг подгибаются ноги, появляется сильное беспокойство).

Б. Хеллингер рассматривает свой психотерапевтический подход как феноменологический, основанный на созерцании и интуиции, привязанных к контексту того или иного человека или события. Именно созерцание и интуиция дают ему ответ на вопрос, что и как делать: «Я оказываюсь перед лицом некоей ситуации, ситуации темной, я даже не знаю, что она из себя представляет. Я окунаюсь в колеблющееся поле, с которым я связан и которое выходит за пределы меня. И тогда что-то проникает в светлую область и выявляет нечто, реально существующее. Я отдаю себя во власть этого и жду, пока мне что-нибудь придет. Когда это находит форму, тот, кто это слышит, будет охвачен этим на некоем уровне по ту сторону мышления. Здесь действует что-то общее и затрагивает человека, не давая ответов на вопросы как и почему» (Вебер Г., 2001, с. 11).

На людей, которые наблюдали работу Б. Хеллингера в группе и участвовали в ней, производит глубокое впечатление то, как быстро ему удается, в том числе и с большой аудиторией, на основе взаимного уважения, сочувствия и живого внимания создать доверительную и одновременно легкую атмосферу. Тогда кажется, что группа резонирует как одно целое, и хотя выстраивается внутренний образ одного участника, на время расстановки задействованные в ней исполнители полностью погружаются в динамику системы и вместе с психотерапевтом создают решение, которое каждый раз уникально. Это обладает большим суггестивным влиянием, и потому образ-решение нередко долгое время продолжает оказывать воздействие на тех, кого оно касается.

■ Пример семейной расстановки: случай Аглаи

Аглая, женщина 45 лет, предъявила Хеллингеру жалобу на то, что время от времени у нее неожиданно возникают головные боли. Обычно это происходит при воспоминании о семейных делах дочери. Психотерапевт предложил женщине представить внутренний образ своей семьи и сделать расстановку с помощью участников семинара. В расстановку были включены сама Аглая, ее дочь, мать, бабушка и прабабушка. Хеллингер разрешил Аглае исполнять свою роль. На рис. 11.1 представлен первоначальный вариант расстановки семьи, который сделала сама заявительница.

316

ЗАЛ /    Рис. 11.1. Первый варинт расстановки семьи Аглаи

Аглая (А.): Я часто вспоминаю дочь, как ей трудно.

Берт Хеллингер (Б. X.): Ваша мать — как она относилась к вам?

А.: Она всегда тревожилась обо мне, часто звонила, когда я уже жила отдельно, плакала, когда я вышла замуж и поселилась с мужем. Моя мать рано лишилась своей матери — моей бабушки, которая умерла, когда моей маме был всего один год. Маму воспитывала ее бабушка (моя прабабушка), она любила маму, но умерла, когда той исполнилось семь лет. С восьми лет мама жила в детском доме.

Б. X.: Хорошо. Теперь сделаем так (делает промежуточный вариант расстановки, рис. 11.2).

ЗАЛ Рис. 11.2. Второй варинт расстановки семьи Аглаи (сделан Б. Хеллингером)

Б. X. {обращаясь к Аглае): Как вы сейчас себя чувствуете?

А.: Неуютно, я хочу, чтобы мама вернулась на прежнее место. И еще: путь дочь тоже отойдет вправо и немного дальше, иначе я не вижу, что передо мной.

317

Рис. 11.3. Третий варинт расстановки семьи Аглаи (сделан Б. Хеллингером)

А.: Так лучше. Но пусть они не смотрят на меня, а еще лучше — уйдут. А дочь... нет, пусть останется, рядом со мной.

Б. X.: Хорошо (осуществляет окончательный вариант расстановки, рис. 11.4).

Рис. 11.4. Четвертый варинт расстановки семьи Аглаи (сделай Б. Хеллингером)

Б. X.: Хорошо, завершаем.

Комментарий Н. В. Александровой

Согласно представлениям Б. Хеллингера, в данном случае имеет место нарушение порядков (симметрии) любви по женской линии. Мать Аглаи рано потеряла свою собственную мать, что обусловило ее сильное беспокойство по отношению к дочери, длительное поддержание с ней тревожной симбиотической связи.

318

В свою очередь, Аглая повторяет это в отношениях с собственным ребенком. Именно наличие тревожной симбиотической связи с дочерью вызывает у Аглаи напряжение, которое клинически выражается в головной боли, возникающей при воспоминании о семье дочери.

Другими словами, мать Аглаи рано потеряла любовь своей матери, а от бабушки получила только беспокойство и напряжение. Поэтому она транслирует любовь-тревогу своей дочери, а та, в свою очередь, — своей.

Заключение Э. Г. Эйдемиллера

Системная психотерапия Б. Хеллингера состоит из двух неравнозначных частей. Первая — феноменологическая — поражает своей вырастающей из традиций католицизма философией любви и порядков ее передачи в нормально функционирующих и дисфункциональных семьях. В собственном психотерапевтическом опыте мы нашли множество подтверждений тезиса Б. Хеллингера о том, что все события жизни; от переживаний радости до переживаний горя, имеют в своей основе любовь.

Вторая часть (практическая) вызвает больше сомнений, чем веры в эффективность данного метода психотерапии. На семинаре в Санкт-Петербурге Б. Хеллин-гер сделал всего четыре семейные расстановки (в двух из них протагонистами были пациенты с нервно-психическими расстройствами, в двух — врачи). Из четырех в двух случаях ему не удалось осуществить присоединение. Когда в дискус-си были подвергнуты сомнению результаты этих расстановок Б. Хеллингер сказал, что терапевтический результат обязательно будет через два месяца.

Однако анализ публикаций Б. Хеллингера и Г. Вебера, прицельный интерес с нашей стороны к тому, как он и его ученики проверяют эффективность проводимой психотерапии, показал, что ни экспериментально-психологических измерения личностных параметров клиентов психотерапии в процессе их лечения, ни лонгитюдных исследований динамики их психологического и социального функционирования после психотерапии не проводилось. Вследствие этого мы приняли решение об использовании в учебных программах кафедры детской психиатрии и психотерапии СПб МАПО представлений Б. Хеллингера о семейной системе и осторожно относимся к применению метода семейной расстановки в психотерапии как самостоятельного и надежного. Мы предпочитаем использовать в групповой и семейной психотерапии социометрическую расстановку в традициях клинической аналитической! психодрамы Дж. Морено в нашей авторской модификации.

Заключение

Толерантность и идентичность современного психотерапевта

Психотерапия — это переговоры психотерапевта и клиента (клиентов) на его (их) языке с целью оптимизации его (их) функционирования.

Психотерапия является полимодалыюй духовной практикой, соединившей в себе религию, медицину вообще и психиатрию в частности, педагогику, психологию, этику и политику. Упоминание политики может вызвать у некоторых читателей недоумение. На самом деле ничего странного в отождествлении психотерапии и политики нет. Они близки тем, что способны оказывать влияние на людей. Без этого качества не может быть эффективного политика или психотерапевта.

Сдерживающим моментом, предотвращающим злоупотребление властью и влиянием в психотерапии, являются два фундаментальных параметра личностного и профессионального измерения психотерапевта: его толерантность и идентичность. С нашей точки зрения, это основные взаимосвязанные характеристики организации современного психотерапевта.

Толерантность исчерпывается определенным набором качеств.

1. Психотерапевт способен принять клиента таким, какой он есть.

2. Психотерапевт выступает в роли исследователя, посредника, переводчика, инициатора изменений эксперта, судьи, прокурора и священника. Психотерапевт осуществляет функцию переводчика, квазикоммуникатора в рамках нарушенного контекста взаимоотношений, в связи с тем что психологическая проблема является, согласно представлениям нарративных психотерапевтов (ЭфранДж., Лыокес Р., Лыокес М, 2000; Зельтцер В. Дж., 2000), проблемой описания, языка. Работа психотерапевта отличается от деятельности священника, так как последний разрешает или запрещает от имени Бога, исходя из догмы и традиции определенной религии, а первый всего лишь обслуживает клиентов.

3. Эмпатия — умение видеть мир глазами другого человека и переживать его таким, каким переживает этот другой.

4. Темпоритм и глубина эксплорации в психотерапии — следование в процессе психотерапии за клиентом по маршруту его проблемы в том темпоритме и с той глубиной эксплорации, которая ему доступна в силу биологических, психологических и социальных возможностей. Наиболее глубоко проиллюстрировала эти положения Грета Лейтц, которая в 1995 г. на семинаре по аналитической психодраме в Санкт-Петербурге сказала: «Я не знаю, какая проблема у протагониста,

320

это знает он. Он ведет меня, а я иду за ним. Я позади на полшага». Другой психотерапевт, клинический психолог А. И. Вовк, говорил, что клиент — это одновременно загадка и отгадка. Очень важно учитывать его возможности, которые найдут свое отражение в уровне его фрустрационной толерантности. Клиенты с низкой фрустрациониой толерантностью нуждаются в том, чтобы исследование их психологических проблем носило бережный характер с медленным следованием по маршруту проблемы.

Начинающий психотерапевт и клиент похожи тем, что и один и другой хотят сделать все сразу и за один момент. Профессиональный психотерапевт, как правило, не испытывает такого желания, и клиент, проходящий психотерапию, начинает понимать, сколько времени и какой объем психотерапевтических воздействий необходим ему, чтобы считать психотерапию эффективной, а результат достигнутым.

5.  Вслушивание и вчувствование. Это процесс взаимный, и он способствует тому, что и психотерапевт, и клиент имеют возможность раскрывать и опознавать за содержанием проблемы ее структуру. В 1990 г. Карл Витакер, отвечая на вопрос, какие методы психотерапии он считает наиболее эффективными, чуть помедлив, сказал: «Самый эффективный метод — это слушать. Только слушать». Через десять лет я бы добавил к этим словам еще одно — чувствовать.

6. Баланс содержания и структуры переживания. Соблюдение его делает психотерапию эффективной. Например, во время сеанса семейной психотерапии терапевт слушает все, что сообщают члены семьи (содержание), но при этом старается привлечь их внимание к повторяющимся стандартам взаимодействия, паттернам эмоционально-поведенческого реагирования (структура). По мнению Дж. Брауна и Д. Кристенсен (2001), психотерапевт, делающий акцент исключительно на содержании, не способен помочь семье улучшить свое системное функционирование.

7. Рефрейминг. Рефрейминг в нашем понимании — это психотерапевтическая процедура, направленная на соединение содержания и структуры переживания с целью обретения клиентами его смысла.

8. Соответствие языка психотерапевта языку клиента. Это положение я уже комментировал выше.

9. Аутентичность — способность быть самим собой как в непосредственных реакциях, так и в целостном поведении. Интерес психотерапевта к исследованию самого себя, реализуемый с помощью личной психотерапии, супервизии и участия в Балинтовских группах способствует тому, что этот специалист обретает аутентичность в границах психотерапевтического опыта. В повседневной жизни он может не обладать аутентичностью и демонстрировать подчас такое поведение, которое сторонним наблюдателем может быть квалифицировано как симптоматическое. С нашей точки зрения, права С. Шервиз, которая говорила в своем выступлении на международной конференции «Психология и психотерапия семьи», проходившей в 1999 г. в Санкт-Петербурге, о том, что идеальная гармоничная личность психотерапевта — это скорее мечта, в то время как в реальности важно, каким образом психотерапевт обретает свою аутентичность, выстраивая контекст иитерсубъективных психотерапевтических отношений с клиентом.

11 Зак. J487

321

10. Принимающая нейтральность. Это качество приобретается психотерапевтом, благодаря умению распознавать свои противопереносы и управлять ими. Нейтральность означает, что все аспекты бытия клиента для психотерапевта одинаково важны, а принимающая позиция свидетельствует о том, что он отнюдь не равнодушен к личности клиента и его ситуации. Психотерапия в данном контексте подразумевает умение психотерапевта выстраивать и контролировать дистанцию общения с пользой для клиента и для самого себя.

11.  Способность к выдвижению психотерапевтических гипотез. Выдвижение гипотез — непременное условие успешности психотерапии. Каждую гипотезу предстоит подтверждать или отвергать с помощью психотерапевтических интервенций. Известный специалист в области аналитической психодрамы Доналд Физи, который проводил семинары в 1990 и 1992 гг. в Санкт-Петербурге, считал, что в психодраме существует одно главное правило — лучше делать, чем не делать. Действие проверяет истинность психотерапевтической гипотезы. Можно полагать, что это правило применимо и к другим методам психотерапии. В миланской школе системной семейной психотерапии (Сельвини Палаццоли М. и др., 2002) одним из основных принципов работы с семьями также является принцип выдвижения психотерапевтических гипотез.

Идентичность психотерапевта представляет собой последовательность ответов на вопросы: «Какой я психотерапевт?», «В рамках какой парадигмы я действую?», «Что обусловило мой выбор?», «Что позволяет мне считать себя эффективным психотерапевтом?» На самом деле таких вопросов в рамках аутоиденти-фикации значительно больше и отвечать на них психотерапевту приходится всю жизнь. Психотерапевт старается осознавать то, что и с какой целью он делает во время всей своей работы в каждую единицу времени.

Формированию толерантности и идентичности в немалой степени способствуют внешние и внутренние условия.

К внешним условиям можно отнести следующие.

1.  Закономерности развития цивилизации, которые обусловливают потребность в комфорте во всех аспектах жизнедеятельности человечества. В этом случае психотерапия может быть воспринята как еще одна услуга по предоставлению комфорта.

2. Социально-экономические, социально-психологические, демографические и национальные катастрофы. Здесь психотерапия выступает как средство спасения.

3.  Система додипломной и последипломной подготовки в области психотерапии. Собственный опыт идентификации как психотерапевта позволяет мне выделить наиболее важные базисные блоки обучения:

3.1. Теория. Несмотря на многообразие концепций личности и психотерапии, фундаментальной теорией является психоанализ. Можно сказать, что психоанализ представляет собой мировоззрение, системообразующий фактор, благодаря которому школы и учения как элементы выстраиваются в систему представлений о психике человека. Можно спорить об эффективности психоанализа как метода психотерапии, но его роль как фундаментальной теории доказана не только позитивной проверкой на практике, но и с помощью критики представителями других направлений (Эйдемиллер Э. Г., 2002).

322

Как одну из наиболее благотворных и оригинальных, разработанных в рамках психодинамического направления, следует упомянуть «теорию отношений» В. Н. Мясищева (1960) и созданную им «патогенетическую психотерапию неврозов» (Иовлев Б. В., Карпова Э. Б., 1999).

3.2.  Наблюдение. К сожалению, этот блок обучения психотерапии не предусмотрен программами вузов и учреждений последипломного образования. В то же время наблюдение является важнейшим элементом подготовки детских психоаналитиков в лондонском Центре Анны Фрейд. Из пяти лет обучения в этом центре — два года посвящены, наряду с теорией, наблюдению за поведением детей дома, в детских садах, за их взаимодействием друг с другом и со взрослыми.

Наблюдение за младенцем и его матерью в домашних условиях осуществляется на основе контракта, заключаемого Центром и семьями-волонтерами. Студенты ограничиваются только созерцанием, им не разрешается помогать матери в уходе за младенцем, оказывать психологическую помощь и др. Это позволяет научиться эмпатйческому пониманию внутренних психических переживаний младенца и матери.

Наблюдая через односторонне проницаемое стекло за группой детей и их родителями в детском саду при Центре Анны Фрейд, я обратил внимание на девочку 2,5 лет и ее приемную мать 40 лет. Девочка была удочерена в Гонконге. У нее была одна особенность — когда она слышала обращенную к ней речь или брала в руку игрушку, то открывала рот, словно хотела «проверить» слова и игрушки на вкус. Самое интересное, что точно такой же поведенческий акт присутствовал и у приемной матери.

Наблюдение подготавливает психотерапевта к интерсубъективным отношениям с клиентами.

3.3. Система тренингов. Психотерапевту необходимо исследовать и формировать свои личностные и профессиональные качества с помощью системы тренингов, которая включает в себя группы лабораторного тренинга, социально-психологического, а также группы личностного роста.

Обучение некоторым методам психотерапии предполагает личную психотерапию.

3.4. Балинтовские группы и супервизия. Работа психотерапевтов в Балинтов-ских группах помогает им исследовать взаимоотношения в системе «психотерапевт—клиент», особенности установления психологического контакта с так называемыми трудными клиентами.

Супервизия — один из методов обучения в медицине, но в психотерапии она стала уникальным приемом. С ее помощью совершенствуется профессиональная компетентность психотерапевтов. Супервизия направлена на исследование психотерапевтом и супервизором процесса психотерапии, ее стратегии и тактики.

К внутренним условиям формирования толерантности и идентичности психотерапевтов относятся следующие.

1. Способность к интроспекции и ауторефлексии.

2. Личность. Нет никаких данных о том, каким типам личности предпочтительнее заниматься определенными методами психотерапии. Важно, чтобы психотерапевт умел вызывать доверие и оказывать влияние. По мнению Ричарда Саймо-

323

на (1996), все основоположники семейной психотерапии были и являются харизматическими личностями — Джей Хейли, Вирджиния Сатир, Сальвадор Мину-хин, Карл Витакер и многие другие. Однако некоторые ученики этих корифеев не столь ярки, что не делает их неэффективными психотерапевтами.

3. Мотивация к выбору профессии психотерапевта. Эта область должна стать предметом научных исследований, начало которым в нашей стране положено Б. Д. Карвасарским (1998). Собственные исследования, проводимые с помощью опросника «Портрет психотерапевта», показали, что у большей части психотерапевтов мотивами были проблемность бытия, затруднения в коммуникациях, опыт фрустраций, а у других — гармоничность личности. Психотерапевтов, познавших в своей жизни тяжесть фрустраций, можно с полным основанием назвать «спасенными спасателями».

В семейной психотерапии толерантности психотерапевтов уделяется особое внимание, так как патологизирующее воздействие стандартов взаимодействия в дисфункциональных семьях обретает такую силу, что часто возникает угроза не только психологической, но и физической безопасности психотерапевтов. На сеансах семейной психотерапии не редки ситуации, когда адекватное поведение демонстрирует только так называемый «идентифицированный пациент» или «носитель симптома», у которого действительно есть верифицированный психиатрический диагноз, в то время как его родственники, не являющиеся пациентами, ведут себя так, что способны вызвать шок у неподготовленного зрителя.

Создавая эту книгу, я и мои коллеги хотели поделиться собственным опытом семейной психотерапии и консультирования. Хочу пожелать читателям этой книги толерантности, но не беспринципности, осознавания себя как специалистов, понимающих, какую цену они заплатили за возможность идентификации.

Профессор Эдмопд Эйдемиллер Август 2002 г.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 |

Оцените книгу: 1 2 3 4 5

Добавление комментария: